Помощь адвоката во Франции

В июне 2009 г. одному нашему клиенту был вчинён иск о взыскании относительно крупной суммы. Спор шёл об оплате ремонтных работ в некоем замке недалеко от г. №, собственником которого и являлся наш клиент. Спор был подсуден французскому суду большой инстанции по месту нахождения замка. Однако, несмотря на то, что клиент наш является российским гражданином, который проживал и проживает в России, а в замке бывает наездами, вручение иска было осуществлено именно во Франции, по адресу замка. Получил иск, соответственно, не наш клиент, а его управляющий в замке. Управляющий отправил копию акта хозяину, который отправил её нам обратно в Париж. В результате такого небольшого витка в процедуру мы вступили через три месяца после вручения.

Прежде чем рассказать о том, как прошло и чем закончилось дело, стоит объяснить некоторые тонкости французской процедуры (общегражданской).

1. во французском гражданском судопроизводстве, Ответчика о судебном предстоящем разбирательстве извещает Истец, вручая ему иск с помощью судебных приставов (huissier de justice).

2. согласно ст. 654 ГПК Франции иск должен быть вручён Ответчику лично, то есть в руки. В случае если вручение лично (общее правило) невозможно, по статье 655 того же кодекса иск может быть передан либо по месту постоянного проживания, либо, если место постоянного проживания неизвестно, по месту временного проживания ответчика (исключение из общего правила). В протоколе вручения пристав должен подробно описать, кому он вручил иск и на каких основаниях акт был принят получателем. Теоретически, согласно ст. 693 ГПК Франции санкцией за нарушение данных правил является признание иска недействительным. Однако на практике, поскольку наступление санкции возможно только в случае, если Ответчик докажет, что нарушение процессуальных норм нанесло ему конкретный ущерб, признание иска недействительным представляет собой большой раритет. Исключительная сложность доказывания ущерба связана с утвердившейся презумпцией его отсутствия при вступлении в процесс и возможности защищаться.

3. вступление в процедуру во Франции представляет собой довольно простой процессуальный документ в несколько строк — нечто в роде декларации — который называется «конституция» (constitution). В этом документе какой-либо аргументации не содержаться, наоборот он составляется со всеми возможными оговорками в связи с возможными аргументами на будущее. Важно, что согласно ст. 755 ГПК Франции ответчик обязан вступить в процедуру, то есть подать «конституцию» в течение 15 дней после вручения иска, иначе решение может быть вынесено только на основании доводов истца.

4. все доводы, связанные с процессуальной защитой, должны быть выставлены in limine litis, то есть обязательно до любого иного довода по существу. Цена забывчивости высока — после того, как на обсуждение вынесены иные доводы, о нарушении процессуального правила говорить бесполезно, такие доводы будут автоматически отклонены.

Теперь о самом казусе.

В нашем деле мы, разумеется, сразу заметили процессуальное нарушение, так как априори иск не мог быть вручён там, где ответчика нет. Разумеется, мы решили выставить этот интересный довод in limine litis. Однако трудность заключалась в доказывании важных составляющих нарушения и его процессуальных последствий, а именно того, что Истец мог вручить иск лично Ответчику, и что нарушение причинило нашему клиенту ущерб. Нужно было перевернуть презумпцию.

Как и полагается, прежде всего мы нашли доказательство того, что Истец имел возможность узнать точный адрес ответчика в России — получили справку из кадастра о собственнике здания с указанием имени, фамилии и адреса клиента. Таким образом Истец уже не мог утверждать, что вчинил иск по последнему известному ему адресу.

Первый барьер вроде бы рухнул, однако презумпция отсутствии ущерба от этого пока, к сожалению, не пошатнулась.

Мы задумались над ущербом. Подготовили аргумент о том, что 15-дневный срок, установленный законом для вступления в процедуру, был пропущен из-за неверного вручения иска и что это обстоятельство укоротило ответчику время для построения защиты. Это было интересно, но могло быть признано недостаточным. Начали копаться в процедуре вручения процессуальных актов в международных спорах и, в частности, просеивать всё, что содержалось в Конвенции о вручении за границей судебных или внесудебных документов по гражданским или торговым делам от 15 ноября 1965 г. …И нашли интересную оговорку в применении Конвенции по отношению к российским субъектам международного процесса.

Согласно статье 5 Конвенции (о порядке вручения):

« Центральный орган запрашиваемого государства вручает или доставляет документ самостоятельно или иным образом обеспечивает его вручение:

a) либо в порядке, предусмотренном законодательством этого государства для вручения или доставки совершенных в нем документов лицам, находящимся

на его территории;

b) либо, по ходатайству заявителя, в особом порядке, если такой порядок не является несовместимым с законодательством запрашиваемого государства.

За исключением случая, предусмотренного в пункте b) части первой настоящей статьи, документ может всегда быть непосредственно доставлен такому адресату, который согласен его добровольно принять.

Если документ подлежит вручению в соответствии с частью первой настоящей статьи, Центральный орган может потребовать, чтобы документ был составлен или переведён на официальный язык или один из официальных языков запрашиваемого государства. »

Российская Федерация воспользовалась предоставленным Конвенцией выбором и при прсоединени к Конвенции указала, что «документы, предназначенные для вручения на территории Российской Федерации, принимаются, если только они составлены на русском языке или сопровождаются переводом на русский язык».

Сославшись на правила международного вручения и на оговорку Российской Федерации, мы заявили, что несоблюдение процедуры причиненило ущерб такого характера :

  1. ущерб процессуальным правам Ответчика, поскольку на него ложилась обязанность по переводу иска на французский язык, вопреки правовым нормам.

  2. материальный ущерб, так как Ответчик вынужден был взять на себя расходы по переводу иска на русский язык.

В первой инстанции судья отмёл наши аргументы. Затем, когда спор перешёл в следующую стадию, судья в той же манере отклонил и наши доводы по существу спора и приговорил клиента к выплатам, да ещё и начислил пару тысяч за «недобросовестное» сопротивление. Ситуация была катастрофически похожа на фиаско, однако боевое настроение утеряно не было. Мы обратились с апелляцией и выставили те же аргументы. Переписка в апелляционной инстанции продлилась больше года. Наш последний процессуальный акт по объёму и форме походил если и не на роман, то уж точно на монографию : более 40 страниц плотного текста, разбитого на части, главы и параграфы. Наконец наступил момент прений, затем — назначение даты для вынесения решения.

Когда мы получили решение, то поняли, что оказались вершителями редкостного решения отмены иска, и благодаря российской оговорке (принятой согласно ст. 25 закона № 101-ФЗ от 15 июля 1995 г.) вошли в историю французского процесса и практику применения статей ст. 654, 655 и 693 ГПК Франции! Апелляционный суд признал, что судебный пристав был обязан определить, есть ли у Ответчика место постоянного проживания не только во Франции, но и за рубежом, и что в нашем случае он этого не сделал. Апелляционный суд применил статьи 3 и 5 Конвенции, на которую мы ссылались, и указал, что поскольку вопреки установленным нормам на Ответчика была возложена обязанность по переводу иска на русский язык и что тот вынужден был взять на себя расходы по его переводу, нарушение процессуальной нормы нанесло Ответчику ущерб.

Вот таким образом, благодаря норме российского права нам удалось аннулировать иск и признать недействительной многолетнюю судебную процедуру.

для просмотра статьи в другом источнике необходимо кликнуть

 

Понравилась статья? Сохрани в своей соцсети!

VKFacebookTwitterLinkedIn

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *